zhamkochyan.ru

Нашёл свою старую статью студенческих времён.

ИСТОЧНИКИ ЕВРОПЕЙСКОГО ТАМОЖЕННОГО ПРАВА

Ученые записки Санкт-Петербургского имени В.Б. Бобкова филиала Российской таможенной академии, 1998, № 3(10). С. 97-114.

В современных условиях, когда Российская Федерация активно налаживает и развивает самые разнообразные экономические, политические, культурные, научные и другие контакты со многими странами мира, глубокое и активное изучение правовых систем иностранных государств становится одним из непременных условий подготовки квалифицированного юриста. В этой связи изучение глобальных процессов, происходящих в зарубежном праве в последние десятилетия, приобретает особое значение.

К новым юридическим феноменам бесспорно относится и европейское право, прежде всего его основа — право Европейских сообществ (с 1992 г. – Европейского Союза (ЕС)). Оно ведет свою историю с создания в 1949 г. Совета Европы, затем трех сообществ — Европейского объединения по углю и стали (ЕОУС, 1951 г.), Европейского Экономического Сообщества (ЕЭС, 1957 г.), Европейского сообщества по атомной энергии (Евратом, 1957 г.). Весьма важным этапом в процессе развития европейского права стала трансформация трех сообществ в Европейский Союз в 1992 г.

Сегодня эта организация объединяет 15 европейских государств, территория насчитывает до 2 млн кв. км, а население Союза насчитывает более 380 млн чел.¹ ЕС занимает первое место в мире по экспорту — на его долю приходится более 20% мирового экспорта. Помимо этого, значительный вклад в развитие европейского права внесли и многие другие международные и межгосударственные организации (НАТО, Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), ОБСЕ и многие др.), созданные на европейском континенте за последние десятилетия. Таким образом, европейское право сегодня является особой и весьма значимой правовой системой, оказывающей влияние на жизнь миллионов людей, так или иначе соприкасающихся с интеграционными процессами в Европе. «Европа создала механизм будущего «биполярного» управления миром — миром единообразным и гармонизированным»² - считает Т. Н. Нешатаева — доктор юридических наук, профессор, судья Высшего Арбитражного Суда РФ.

В странах Европейского Союза европейское право сегодня является практически повседневно употребляемым, столь же важным и необходимым, как и национальное право. Сегодня изучение права сообществ становится практической необходимостью для всех, кто так или иначе связан деловыми, культурными или политическими отношениями со странами, входящими в Европейский Союз. Знание европейского права постепенно превращается в непременное условие квалифицированной и продуктивной работы российских юристов во многих сферах правового развития³;без этого невозможно грамотно заниматься вопросами европейской и мировой политики и экономики.

Особое значение имеет изучение права сообществ в России. Это определяется многими причинами — так, сегодня Европейский Союз является одним из основных торговых партнеров России⁴ — отношения с ним определяют решение многих важных политических, экономических и других вопросов. Большое значение имеет заключенное в 1994 г. Соглашение о партнерстве и сотрудничестве между Россией и Европейским Союзом⁵, ратификация которого была завершена в 1996 г. В соответствии с этим документом стороны предоставляют друг другу режим наибольшего благоприятствования, свободу транзита, освобождение от импортных пошлин и сборов на временно ввозимые товары, отменяют многие количественные ограничения на ввоз товаров. Для ускорения процесса развития экономических связей в июле 1995 г. было заключено и 1 февраля 1996 г. вступило в силу Временное соглашение межу Россией и Европейским Союзом о торговле и связанных с торговлей вопросами. В 1996 г. Россия была принята в Совет Европы, что позволяет нам широко использовать опыт, традиции и стандарты, выработанные коллективными усилиями государств-участников Европейского Союза. В значительной степени это способно ориентировать развитие российских правовых реформ в рамках общеевропейского правового пространства. Следует отметить, что в России все же основное внимание при изучении права сообществ следует уделять «внешним» проблемам, связанных со взаимоотношениями России и Союза, а также общим проблемам функционирования Союза — в связи с тем, что России пока еще весьма далеко до вступления в члены Европейского Союза.

Изучение права сообществ — особенно такой важной его части, как таможенного права – представляет для нас также огромный познавательный интерес. В долгом и сложном процессе европейской интеграции были найдены и опробованы на практике многие уникальные решения, в частности, по формированию Таможенного союза. Этот опыт имеет большое значение сейчас, когда возникли значительные сложности в процессе формирования подобного объединения в рамках СНГ – в связи с многочисленными попытками определенных политических и экономических кругов в странах-участницах СНГ отгородиться друг от друга таможенными барьерами, в нарушение достигнутых договоренностей. Несомненно, такие действия создают значительные сложности для развития экономических связей между странами, ранее входившими в состав СССР (т.н. «ближнее зарубежье»), значительно ослабляют их позиции на мировом рынке.

Представляется, что исполнительным органам СНГ, переживающего сейчас значительные трудности в своем развитии, следует обратить внимание на опыт Европы, но не с целью слепого копирования и подражания, а заимствования наиболее подходящих к нашим условиям правовых технологий интеграции. Актуальность этой проблемы особо подчеркивается произошедшим недавно преобразованием таможенной «четверки» СНГ в «пятерку».

Говоря о таможенных отношениях в международном масштабе, следует отметить, что основным субъектом права как в общем международном праве, так и в международном таможенном праве, считается государство. Несколько иначе обстоит дело при анализе роли различных международных организаций в таможенных правоотношениях. Такие организации не всегда могут выступать даже в качестве субъекта международных таможенных отношений, так как для этого в их учредительных договорах особыми положениями должна быть предусмотрена специальная компетенция.

Значительный интерес как отдельных государств, так и международного сообщества в целом к усилению влияния международных и региональных организаций в сфере таможенного контроля совершенно очевиден. Это нашло свое подтверждение в огромном объеме нормативно-правового материала международного характера, в том числе и в материалах ГАТТ по вопросам создания таможенного режима импорта и экспорта сырьевых товаров, происходящих из развивающихся стран, системы всеобщих преференций, согласования уровня тарифных ставок и др. В этом комплексе особое место занимает правовой массив европейского права, регулирующий вопросы таможенного контроля в рамках, предусмотренных учредительными договорами сообществ. Видимо, уже можно говорить о существовании на сегодняшнем этапе интеграции таможенного права сообществ как самостоятельной отрасли права. Весьма важным в этой связи представляется вопрос об источниках таможенного права европейских сообществ — несомненно, составление цельного систематизированного мнения по этому поводу окажет значительную помощь в работе с актами сообществ и связанных с ними документами.

Говоря об источниках права вообще, следует отметить, что им присущи два основополагающих элемента. Во-первых, это внешняя форма, или форма выражения источника права, форма установления его выражения. Во-вторых, это конститутивный элемент — т.е. сообщение норме качества правовой нормы⁶. К юридическим источникам международного таможенного права относят:

• международный договор (как общий, так и заключенный по какому-либо специальному вопросу);
• международный обычай, признанный государствами в качестве правовой нормы;
• общие принципы современного международного права,
• внутренний закон, прецеденты международных отношений, действующая практика в области международных таможенных отношений;
• решения международных организаций по вопросам международного таможенного сотрудничества и взаимопомощи государств⁷.

Однако право Европейских сообществ представляет собой совершенно новый правопорядок, который нельзя в полной мере отнести ни к международному праву в классическом смысле, ни к национальному праву; оно также весьма значительной степени отличается от традиционного права международных организаций. Так, Конституционный суд ФРГ в своем решении от 18 октября 1967 г. заявил, что «Сообщество не является государством. Оно представляет собой правопорядок особого рода, в отношении которого ФРГ и другие государства-члены ограничили некоторые суверенные права»⁸. В этой связи следует отметить, что к субъектам этого права относятся не только органы сообществ и страны-участницы, но и индивиды, «граждане Союза», а также национальные органы власти и ведомства (например, главные таможенные управления) и суды (налогово-финансовые и др.). Один из наиболее известных специалистов по праву сообществ П. Пескаторе писал по этому поводу: «Различие между международным правом и правом европейских сообществ вытекает из того, что первое регулирует отношения сосуществования и сотрудничества, основывающегося на признании целостности государственного суверенитета, в то время как учредительные договоры сообществ закрепили отношения интеграции, основанные на наделении институтов ЕС суверенными полномочиями и, как следствие этого, установление особых отношений между компетенцией ЕС и компетенцией государств-членов»⁹.

В юридической литературе, посвященной этим вопросам, широко применяется деление собственно права сообществ на т.н. «первичное право сообществ» и «вторичное право сообществ».

К первому прежде всего относят нормы, содержащиеся в так называемых «учредительных договорах». В это понятие входят как собственно три договора, учредившие сообщества (Парижский договор 1951 г. и два Римских договора 1957 г.) и являющиеся по сути дела их «конституцией» (в первую очередь это относится к Договору о ЕЭС – далее в тексте ЕЭСД), а также различные соглашения, изменяющие и дополняющие базовые договоры — например, Конвенция о некоторых институтах, общих для Европейских сообществ, бюджетные договоры, договоры о присоединении, Единый европейский акт и др.

Определенный опыт по взаимодействию был накоплен европейскими странами уже в первые послевоенные годы — так, при реализации плана Маршалла значительную помощь оказала созданная в 1948 г. Организация европейского экономического сотрудничества. Вслед за ней в 1950 г. был создан Европейский платежный союз. Эти две организации, несмотря на все ограничения в их деятельности, продемонстрировали несомненную полезность.

Помимо этого, свою роль сыграло и создание в 1947 г. экономического союза Бельгии, Нидерландов и Люксембурга – «Бенилюкс». Этот союз имел более широкие рамки сотрудничества, но с появлением Парижского договора об учреждении ЕОУС участники Бенилюкса в полном составе вошли в новое объединение.

Договор о Европейском объединении по углю и стали (ЕОУС) был подписан в Париже 18 апреля 1951 г. Францией, ФРГ, Италией и странами Бенилюкса, став таким образом организацией «шестерки»; он вступил в силу 23 июля 1952 г., после его ратификации всеми участниками. Это событие явило собой значительнейшую веху в истории европейской интеграции.

В определенной степени это объединение явилось своего рода испытательным полигоном для отработки и предварительной прогонки конструкций дальнейших этапов интеграции. Видимо, этим объясняется тот факт, что предметом регулирования договора стало регулирование взаимоотношений между участниками в, пусть и весьма важных, всего двух отраслях промышленности. После образования ЕЭС и Евратома Парижский договор понемногу отошел в тень, а после появления в 1965 г. Договора о слиянии, когда были созданы единые для всех сообществ Совет и Комиссия¹⁰, практически полностью утратил значение.

С созданием и началом реального функционирования ЕОУС даже скептики стали убеждаться в преимуществах открытой экономики, единого хозяйственного и правового пространства. Поэтому уже к концу 1956 г. было решено продолжить интеграцию в экономической сфере и предприняты необходимые для этого шаги. В итоге 25 марта 1957 г. в Риме были подписаны два договора, учреждавшие Европейское экономическое сообщество (ЕЭС) и Европейское сообщество по атомной энергии (Евратом); они вступили в силу после их ратификации государствами-членами 1 января 1958 г.

Эти договоры представляли собой нечто большее, чем обычные договоры, которые порождают лишь взаимные обязательства государств, его подписавших¹¹.

Важное место в договорах (прежде всего в ЕЭСД) отводилось определению вопросов таможенной политики сообществ. Не случайно на первое место среди целей ЕЭС ставилось создание общего рынка (ст. 2 ЕЭСД), а первое требование включало «отмену таможенных пошлин и количественных ограничений на импорт и экспорт товаров в торговле между государствами-членами»(п. «а» ст. 3 ЕЭСД). Главным средством достижения этой цели признавалось создание таможенного союза; в соответствии с параграфом 1 ст. 9 ЕЭСД таможенный союз признавался «основой Сообщества», охватывал всю торговлю товарами и предусматривал «запрещение импортных и экспортных таможенных пошлин и любых равнозначных сборов в торговых отношениях между государствами-членами», а также «установление общего таможенного тарифа в отношениях с третьими странами». Более того, специалисты европейского объединения даже считали, что таможенный союз по логике вещей должен обязательно привести к «единому сверхгосударству»¹². Также утверждалось, что «объединение этих государств в таможенном и торговом союзе точно также ведет их к единению между собой на одной и той же политической системе»¹³.

Таможенный союз Европейских Сообществ разрабатывал и вводил единые нормы и правила, заменяющие национальные таможенные законодательства. Так, например, с этой целью в 1968 г. Советом были разработаны единая концепция определения страны происхождения товара, утверждено единое понятие таможенной территории Сообщества, в 1969 г. – единые правила предъявления товаров к таможенному контролю, положения о товарных складах, свободных зонах, различных таможенных пошлинах, сельскохозяйственных сборах, различных таможенных ограничениях, а также правила транзита в пределах Сообществ. Все эти нововведения были вызваны необходимостью реального обеспечения единообразного применения Единого таможенного тарифа. Позднее все эти разнородные акты составили основной материал для создания Таможенного кодекса ЕС.

Достижение единства внутреннего рынка предполагалось к началу 1993 г. С этого момента пограничный контроль для всех товаров, исходя из основных таможенных норм сообществ, становился ненужным на внутренних границах, поскольку все перевозимые в пределах таможенной территории сообществ товары должны считаться товарами сообществ и не подлежат досмотру.

Уже до предусмотренного в ст. 23 ЕЭСД срока таможенные пошлины шести стран, входивших на тот момент в сообщества, по отношению к третьим странам были настолько выровнены, вступив в силу с 1 июля 1968 г., что единый таможенный тариф для всей тогдашней таможенной территории смог непосредственным действием единообразно установить таможенные пошлины, подлежащие взиманию с третьих стран. Точно также в товарообороте между государствами-участниками таможенные пошлины больше не взимались. Таким образом, еще до образования общего рынка между странами-участницами уже существовал союз в области таможенного тарифа.

Этого, однако, было мало для организации Таможенного союза, поэтому еще ст. 27 ЕЭСД предусматривалось необходимое уравнивание таможенного права стран-участниц. Этот процесс шел сначала на основании соответствующих рекомендаций Комиссии (ст. 27 ЕЭСД), а после 1961 г. — через издание директив Совета или Комиссии, опиравшихся на ст. 100 ЕЭСД. На практике обнаружилось, что этого явно недостаточно, поэтому сообщества постепенно перешли к гармонизированию таможенного права сообществ через постановления Совета или Комиссии, действующие непосредственно в государствах-участниках и позволяющих создать единый таможенный правопорядок для всей территории сообществ; действующие в то время директивы должны были понемногу заменяться постановлениями.

Правовым основанием для постановлений в данном случае выступали материалы права по таможенному тарифу, ст. 28 ЕЭСД, ст. 113 ЕЭСД (по регулированию в торгово-политических целях), ст. 235 ЕЭСД (меры, необходимые для гарантирования функционирования Общего рынка), или вообще «договор» без указания специальной статьи.

Необходимо отметить, что существование параллельных институтов в сообществах было сразу признано нецелесообразным. 8 апреля 1965 г. был заключен т.н. Договор о слиянии, в соответствии с которым для всех трех сообществ учреждались единые Совет и Комиссия. Т.о., интеграция наконец стала приносить свои плоды, хотя и не во всех сферах, не всегда и не сразу.

Лучшим же показателем успешной интеграции является принятие в январе 1972 г. трех новых членов — Дании, Ирландии и недоверчивой и осторожной Великобритании.

В 80-е гг. отмечается новый виток интеграции, нагляднейшим примером которого является разработка и подписание 17 и 28 февраля 1986 г. Единого европейского акта (далее в тексте — ЕЕА), значение которого можно сопоставить с принятием в стране новой редакции конституции для серьезного пересмотра государственного строя. Акт был призван осуществлять идею европейского единства на новом этапе интеграции; он существенно дополнял и изменял учредительные договоры для распространения их компетенции на новые сферы интеграции, упорядочивал механизм управления.

Наряду со ст. 100а ЕЭСД, ЕЕА предоставлял сообществам широкие правовые основания для необходимого уравнивания правовых и административных инструкций государств-участников в целях наилучшего обеспечения реализации общего рынка. ЕЕА содержит обязательства участников завершить формирование общего рынка; в Акте приводится определение этого рынка как не имеющей общих границ территории, в рамках которой обеспечивается свободное движение товаров, капиталов и услуг. Был установлен и срок завершения этой программы построения общего рынка — 31 декабря 1992 г. (ст. 13 ЕЕА), однако специально оговаривалось, что установление этой даты не имеет юридической силы.

Особо следует отметить договор о Европейском Союзе от 7 февраля 1992 г. (по месту подписания — Маастрихтский договор)¹⁴, существенно изменивший все учредительные договоры. ЕЭС было переименовано в Европейское Сообщество (однако это не привело к слиянию трех сообществ в одно). В основу Европейского Союза положены сообщества, дополненные политическими программами мероприятий в различных сферах интеграции и формами сотрудничества, введенными Маастрихтским договором.

Маастрихтский договор значительно усилил роль Европейского парламента в механизме принятия решений органами ЕС, введя т.н. процедуры сотрудничества и совместного принятия решений (см. ст.ст. 189b и 189c обновленного ЕЭСД). После того, как в договоре были провозглашены принципы и цели интеграции на новом этапе, государства-члены сочли необходимым включить в текст договора статью, обязывающую институты ЕС осуществлять свои полномочия на условиях и в целях, предусмотренных в учредительных договорах (ст. Е Маастрихтского договора).

Уже вскоре после вступления Маастрихтского договора в действие стало ясно, что многие его положения работают не совсем так, как предполагалось. Поэтому по решению Совета Европы была созвана специальная межправительственная конференция для пересмотра этого документа. Итогом ее многомесячной работы явилось подписание на встрече глав государств и правительств 17 июня 1997 г. Амстердамского договора. Для европейского таможенного права прежде всего имеет значение тот факт, что на Амстердамском саммите был принят План действий для общего рынка, рассчитанного до 1 января 1999 г. Эти меры носят дополняющий и уточняющий характер, предусматривая либо создание органов по контролю за эффективным функционированием рынка в ЕС, либо реализацию уже запланированных мероприятий, ждущих лишь одобрения Европарламента. Также присутствуют планы по проработке и реализации мероприятий дальнейших этапов интеграции.

Под понятием «вторичное право сообществ» следует понимать создаваемые органами сообщества нормативные акты, которые должны наполнять рамки первичного права сообществ, не имея при этом права их разрывать. Основное положение по этому вопросу содержится в п.1 ст. 189 ЕЭСД: «Для выполнения своих задач и в соответствии с данным договором Европейский парламент, действуя совместно с Советом, Совет и Комиссия принимают постановления, директивы и решения, высказывают рекомендации или дают заключения».

При этом следует обратить особое внимание на то, что статья сама по себе не является нормой о предоставлении полномочий, а имеет эту норму в качестве предпосылки. Парламент же, Совет и Комиссия приступают к юридическому действию лишь в случае, если другое положение договора предоставляет им на это полномочия¹⁵.

Акты, принимаемые институтами сообществ, в основном приведены в абз. 1 ст. 189 ЕЭСД: это постановления, директивы, решения, рекомендации и заключения.

Постановление¹⁶ является собственным «законодательным актом» ЕЭС. Оно обладает общим действием (абз. 2 ст. 189 ЕЭСД), обязательно во всех частях и имеет силу непосредственно в каждой из стран-участниц. Одним из его отличительных критериев следует считать общее (генеральное) действие, которое отличает его от решений, имеющих исключительно «индивидуальное» действие. Этим разграничением определяется, обязывает ли данный акт отдельного определенного адресата или неопределенное количество персон.

Постановление обладает т.н. непосредственным действием, подразумевающим, что оно обязывает (в отличие от директивы) государственные суды, органы власти отдельных государств, а также и отдельных граждан, а не только государство как таковое. Это значение находит также выражение в точном тексте, когда постановление действительно в каждой, а не только для каждой из стран-участниц.

Советом, с возможным привлечением Европейского Парламента также создаются специальные «постановления чрезвычайного содержания» (так называемые основополагающие, или базовые, постановления). Комиссия создает постановления, содержащие исполнительные инструкции относительно постановлений Совета (т.н. постановления о порядке выполнения)¹⁷.

Несмотря на упомянутое нами сравнение постановления с законом, этот вопрос представляется весьма проблематичным, т.к. учредительные договоры не располагают основным государственным принципом разделения властей, на котором базируется разграничение закона и правопорядка. Постановления как Совета, так и Комиссии представляют собой акты исполнительных органов, имеющих право действовать исключительно в рамках узких и ограниченных по договору полномочий, и не обладающих обширными правоустанавливающими возможностями государственных законодателей.

Постановления должны быть обоснованы (ст. 190 ЕЭСД) и опубликованы в Официальном бюллетене сообщества (Amtsmlatt der Europaischen Gemeinschaften, серия L). Они вступают в силу к назначенному в них сроку, или на 20 день после их опубликования (абз. 1 ст. 191 ЕЭСД).

Другим видом акта Сообществ является директива. В соответствии с абз. 3 ст. 189 ЕЭСД, директива существует для каждой страны-участницы, для которой она предназначена, обязательна в отношении цели, которую необходимо достичь, но предоставляет внутригосударственным органам выбор форм и средств реализации. В отличие от постановления, директива действительна для, а не в стране-участнице, для которой она предназначена; т.о., она применима принципиально, а не непосредственно. При помощи директивы устанавливается двухэтапная процедура законодательства: после издания органом сообщества директивы государства-участники обязаны принять законы и постановления, конкретизирующие содержание директивы и делающие ее применимой для государственных органов, судов, отдельных граждан.

В дальнейшем сила действия директивы была расширена практикой Суда ЕС, который принял решение, что отдельные граждане могут ссылаться непосредственно на директиву в определенных случаях:

• если в соответствующий срок не были изданы необходимые национальные нормативные акты и
• если точный (дословный) текст директивы является достаточно подробным.

Как и постановления, директивы обязательно должны снабжаться обоснованием (ст. 190 ЕЭСД); они вступают в силу либо на 20 день после официального опубликования, либо в срок, указанный в самой директиве (п.п. 1 и 2 ст. 191 ЕЭСД), либо после объявления их лицам, для которых она предназначена (п. 3 ст. 191 ЕЭСД).

Еще одним актом институтов Сообществ является решение. В соответствии с п. 4 ст. 189 ЕЭСД, решение является обязательным во всех своих частях для тех, кто в нем назван. Решение может быть адресовано одному или нескольким государствам-участникам, физическому или юридическому лицу этих стран. Оно представляет собой специализированный индивидуальный акт, в отличие от постановления, носящего общий характер. Решение по своему правоустанавливающему внешнему действию во многом сходно с административными актами национального права государств-участников.

Для отдельного гражданина решение приобретает особую важность в случае, когда п. 4 ст. 173 ЕЭСД открывает прямой исковой порядок в Суде ЕС как напрямую для всех, так и для индивидуальных запросов. Однако возможен и другой вариант — в соответствии со ст. 175 ЕЭСД каждый в отдельности гражданин может добиваться требуемого, но неисполненного решения в порядке т.н. жалобы на бездействие или попустительство административных органов.

В противоположность постановлениям, директивам или решениям, рекомендации и заключения не имеют обязательной силы; они прежде всего имеют политическое и психологическое значение (абз. 5 ст. 189 ЕЭСД).

Несмотря на это, они также могут обосновывать для Совета и Комиссии определенное самообязательство, для адресата — защиту доверия¹⁸. Среди институтов Сообществ, имеющих право давать рекомендации и заключения, следует также отметить Европейский Парламент, а также Комитет по экономическим и социальным вопросам.

Помимо нормативных актов, приведенных в абз.1 ст. 189 ЕЭСД и описанных выше, в праве сообществ применяются также и некоторые другие формы действия — в частности, различные политические «резолюции», «соглашения», «договоренности» или «заявления» представителей правительств, объединенных в Совете.

Право Сообществ содержит общие правовые принципы, являющиеся едиными для национального права стран-участниц и формирующие интегрирующие компоненты правопорядка сообществ.

Что касается национального права, то в этой сфере наиболее важный механизм — это прямое применение права сообществ национальными органами, признание приоритета права сообществ перед национальным правом государств-участников, определение тех процедур, в соответствии с которыми происходит применение права сообществ в государствах-членах.

Предполагается, что право сообществ должно иметь одинаковое значение и действие (прежде всего прямое) во всех государствах-членах. Все разногласия, возникающие в связи с этим, должны разрешаться Судом ЕС – органом, чья юрисдикция охватывает все сообщества. Суд ЕС выступает высшим толкователем права сообществ. В связи с этим особое значение имеет так называемый принцип «прямого действия». Он подразумевает¹⁹, что правовая норма, имеющая прямое действие, предоставляет частным лицам права, которые должны защищаться национальными судами.

Здесь необходимо учесть два момента: национальные суды должны признать эту норму действительной и обязательной к исполнению, а предусмотренные нормой условия предполагают предоставление прав частных лицам.

Так, в деле Van Gend en Loos²⁰ частная фирма попыталась использовать право сообществ против таможенных властей Нидерландов в нидерландском суде. Суд обратился в Суд ЕС в преюдициальном порядке с просьбой разъяснить, имело ли рассматриваемое положение²¹ прямое действие. Норма ст. 12 ЕЭСД адресована государствам-членам и налагает на них обязательства, но прямо не предоставляет частным лицам права импортировать товары без уплаты пошлин, введенных после создания ЕЭС.

Проблема заключалась в том, что прямо не была указана недействительность таких пошлин, из чего и был сделан вывод, что данное положение не имеет прямого действия. Суд ЕС установил, что «формулировка ст. 12 ЕЭСД содержит ясный и безусловный запрет, который является не позитивным, а негативным обстоятельством… Природа этого запрета делает его идеальным для прямого применения в правоотношениях между государствами-членами и их гражданами»²². По мнению правительства Нидерландов, решение этого вопроса не входит в компетенцию Суда ЕС, т.к. вопрос затрагивает конституционное право Нидерландов. Суд ЕС, однако, пошел другим путем, считая, что он имеет право легитимно констатировать, обладает ли то или иное положение права Сообществ прямым действием. В отношении дела Van Gend en Loos Суд постановил, что рассматриваемое положение имело прямое действие;
эта точка зрения была признана и нидерландскими судами.

Суд европейских сообществ является едва ли не важнейшим институтом европейских сообществ и, несомненно, весьма влиятельным источником формирования европейского права. Он выполняет две основные функции: во-первых, он является главным правоохранительным органом сообществ и в этом качестве охраняет устои интеграции; с другой стороны, Суд ЕС является основным институтом, развивающим право сообществ — можно с уверенностью утверждать, что развитие права сообществ стало возможным прежде всего благодаря деятельности Суда.

Впервые Суд был создан еще в 1952 г. как один из институтов ЕОУС. Это было обусловлено тем, что участники ЕОУС желали создать орган контроля за соблюдением норм Договора как государствами-участниками, так и институтами объединения²³. В то время задачей Суда являлось обеспечение соблюдения «закона при истолковании и применении настоящего Договора, а также правил, установленных с целью его выполнения» (ст. 31 Договора о ЕОУС). Следует отметить, что уже в то время Суд, хотя и несколько робко, начал не только рассматривать и применять, но также и развивать принципы правового регулирования, провозглашенные Договором.

При разработке и подписании Римских договоров в 1957 г. предполагалось, что каждое сообщество будет иметь свой отдельный суд, однако сразу же после их подписания была принята Конвенция о некоторых институтах, общих для Европейских сообществ (Convention on Certain Institutions Common to the European Communities), на основе которой был образован единый Суд для всех европейских сообществ (ст.ст. 3-4 Конвенции).

К функциям этого органа относятся:

• обеспечение права сообществ независимо от любых политических соображений;
• выполнение роли арбитра в спорах между государствами-членами и сообществами, а также между институтами сообществ inter se;
• обеспечение единообразного толкования и применения права сообществ в государствах-членах (ст. 31 Договора о ЕОУС, ст. 164 ЕЭСД, ст. 36 Евратома).

Что касается юрисдикции Суда ЕС, то она определена учредительными договорами. Так, в качестве института сообществ Суд обязан действовать «в пределах компетенции, установленной договорами» (ст. 4 ЕЭСД, ст. 3 Евратома); то есть, учредительные договоры предоставляют Суду лишь ограниченную юрисдикцию. Несмотря на это, Суд дает широкое толкование положения о своей компетенции, а в ряде случаев даже выходит за ее пределы²⁴. Таким образом, можно сделать вывод, что Суд самостоятельно определяет свою юрисдикцию, хотя и не заявляет об этом напрямую.

В 1997 г. Амстердамским договором юрисдикция Суда ЕС была несколько расширена — были добавлены вопросы сотрудничества членов Союза в рамках «третьей опоры» — в сфере правового сотрудничества и внутренних дел²⁵.

Одним из основных критериев классификации юрисдикции Суда ЕС является различие между судебными решениями и рекомендательными заключениями или постановлениями. Последние имеют место значительно реже первых и носят в основном рекомендательный характер; несмотря на это, они все же имеют юридические последствия.

Суд ЕС путем сравнения национального права стран-участниц выработал общие правовые принципы практически во всех областях права Сообществ.

Несомненно, определенное влияние на европейское таможенное право оказывает международное обычное право; чаще всего оно используется для восполнения пробелов регулирования в оформлении правоотношений между сообществами и третьими странами, или внутри международных организаций (например, урегулирование вопроса по праву рыбного промысла в «открытом море»).

Но главное воздействие на формирование и развитие таможенного права сообществ оказывали и продолжают оказывать нормы международного договорного права, проистекающие из соответствующих международных соглашений и договоров. Некоторые правоведы относят международные договоры к «аномальным источникам» права сообществ²⁶, так как частично они являются актами третьих стран. Однако их воздействие на право сообществ и применение Судом ЕС²⁷ позволяют с уверенностью отнести их к источникам права сообществ.

Представляется, что эти международные договоры можно разделить на три основные группы:

• договоры между сообществом и государством/государствами, не входящими в сообщество (когда предмет договора полностью входит в компетенцию сообщества заключать международные договоры);
• «смешанные» договоры между сообществом и действующими совместно с ним государствами-членами с одной стороны и третьими странами с другой (когда предмет договора частично входит в компетенцию сообщества и частично — в национальную компетенцию государств-членов);
• договоры между государствами членами, действующими единолично и третьими странами (Суд ЕС признал такие договоры составной частью права сообществ, а также их обязательность для сообществ, но лишь в очень узком правовом поле).

Представляется, что следует отдельно рассматривать те международные соглашения и договоры, определяющие деятельность тех или иных международных организаций, членами которых выступают государства-члены сообществ, а в отдельных случаях и сами сообщества.

Вопрос о прямом действии международных договоров и соглашений с третьими странами решается в соответствии с нормами международного права, однако в национальных судах государств-членов они применяются независимо от наличия или отсутствия прямого действия. Несомненный интерес в этом вопросе представляет дело Kupferberg²⁸. Суть его заключается в следующем – спорили по поводу утверждения о неприменении немецкого налога на вино в отношении импортируемых из Португалии (в то время Португалия не входила в состав сообществ) вин, так как это противоречило Торговому соглашению между ЕЭС и Португалией. Суд ЕС постановил, что этот вопрос не должен решаться в пределах национальных правопорядков государств-членов и что требуется унифицированное соглашение, действующее на всей территории Сообщества. На основании этого Суд сделал вывод, что торговое соглашение имеет прямое действие; при этом не имеет значения, что оно не имеет такого действия в Португалии — это было сочтено не относящимся к делу²⁹.

Несомненно, что соглашения, заключенные между сообществами и третьими странами обязательны для государств-членов (п. 7 ст. 228 ЕЭСД). Против государств-членов, которые не выполняют условий таких соглашений, может быть подан иск в Суд ЕС в соответствии со ст. 169 ЕЭСД.

Так, в 1949 г. под юрисдикцией Экономической комиссии ООН для Европы (ЭКЕ) был заключен договор по Международным товарным перевозкам по определенным автострадам Европы. Теперь, уже в качестве особого режима пересылки для международной транспортировки товаров, он действует во всем мире и на всех видах транспорта. Помимо этого, в рамках ЭКЕ был заключен Международный договор по гармонизации товарного контроля на границе, имеющий огромное значение для приема и отправки грузов на границе; в данном договоре ЕЭС выступает как одна из сторон, наряду с государствами-участниками³⁰.

Другой международной организацией, оказавшей существенное влияние на таможенное право сообществ, является так называемый Брюссельский таможенный совет (БТС)³¹, созданный в1952 г. и объединяющий более 160 стран; можно с уверенностью утверждать, что это одна из наиболее влиятельных международных организаций, занимающихся вопросами таможенного права. C 1995 г., вместе с преобразованием ГАТТ во Всемирную торговую организацию (ВТО), БТС также был преобразован во Всемирную таможенную организацию (ВТмО). Одним из наиболее значимых достижений БТС стала выработка основополагающих инструментов для осуществления мировой торговли. Так, была разработана единая международная товарная классификация — так называемая Брюссельская таможенная номенклатура, легшая в основу схем построения национальных таможенных тарифов; в праве по определению цены товара, взятой за основу при исчислении пошлины, — дефиниция этой цены товара. Сейчас, однако, эти институты вышли из употребления в связи с вводом новой, более детализированной и унифицированной, Гармонизированной системы описания и кодирования товаров, обращающихся в международной торговле (введена в 1983 г.), и кодекса ГАТТ по определению цены товара, взятой за основу для исчисления пошлины. В употреблении остались соглашение по борьбе с контрабандой и регулирование таможенной техники (режима работы).

На сегодняшний день из имеющихся работ ВТмО наибольшее влияние на европейское таможенное право оказала Конвенция Киото от 18 мая 1973 г. - договоренность по унифицированию и гармонизированию таможенного режима. Эта конвенция содержит многочисленные приложения стандартов и рекомендаций для регулирования различных таможенных процедур, которые являются выражением идеи экономических таможенных пошлин и оказывают влияние на режим работы Таможенного Кодекса ЕС. В 1990 г. Конвенция Киото была дополнена Стамбульской Конвенцией. Конвенция Киото предоставляет в распоряжение всех стран мира стандартизованные таможенные процедуры, значительно облегчающие мировую торговлю — например, таможенный склад, реэкспорт товаров, прошедших облагораживание в стране, реимпорт товаров, прошедших облагораживание за рубежом, временное использование товаров и т.п.³²

Говоря о влиянии права международных организаций на таможенное право сообществ, нельзя не упомянуть соглашения, изменившего всю мировую торговлю после Второй мировой войны — Генерального соглашения по тарифам и торговле (ГАТТ). Эта организация была основана в 1947 г. и представляет собой многостороннее международное соглашение, заключенное с целью организации максимально свободной мировой торговли; прежде всего этого предполагалось достигнуть через уменьшение тарифных (таможенные пошлины) и нетарифных торговых ограничений. Этим договором не предусматривалось создание международной организации, но она сформировалась на его основе путем практики. Ее механизм оформился в ходе переговорного процесса на различных «раундах» по поводу согласования правил международной торговли. ГАТТ было заключено еще до создания сообществ и все государства-члены сообществ в то же время являются и участниками ГАТТ. Неудивительно мнение Суда ЕС о том, что ГАТТ является обязательным для сообществ; Суд также констатировал, что с точки зрения выполнения обязательств по ГАТТ сообщества «заменили» государства-члены и выступают, т.о., в качестве правопреемника прав и обязанностей государств-членов. На основании всего этого, ГАТТ можно с уверенностью считать частью права сообществ.

На проведенном в 1993 г. т.н. Уругвайском раунде было принято решение о модернизации ГАТТ (которое теперь называется ГАТТ 1994) и институционализации его в рамках Всемирной торговой организации (ВТО) в соответствии с подходом «single package»(«единый пакет») — т.е. все стороны в договоре ГАТТ обязаны принимать на себя все договоренности Уругвайского раунда. Это делает возможным преодоление раздробленности системы мировой торговли, существовавшей с Токийского раунда (1979 г.), т.к. членство, ограниченное определенными договорами, теперь уже в принципе не является возможным.

К центральным задачам ВТО, имеющим отношение к интересующему нас вопросу, относятся:

• исполнение и дальнейшее развитие договора ВТО, включая осуществление всех результатов переговоров Уругвайского раунда;
• функция «форума» для будущих многосторонних торговых переговоров;
• исполнение предусмотренной процедуры урегулирования споров;
• контроль за торговой политикой стран-членов ВТО;
• сотрудничество с другими международными организациями.

Из документов, содержащих в себе выводы Уругвайского раунда, для нас наибольшее значение имеют Соглашение по товарам, Соглашение по услугам, Договор о правах интеллектуальной собственности.

Соглашение по товарам (ГАТТ) содержит в себе весьма важные положения, определяющие либерализацию мировой торговли товарами. Она проявляется, в частности, в льготных условиях поступления товаров на рынок, усовершенствование в соответствии с ГАТТ 1994 уже существующих инструментов либерализации торговли (в частности, в областях антидемпинга и субвенций, также разработка единых правил о происхождении товара).

Особое значение для новых правил мировой торговли имеет заключение Соглашения по услугам (ГАТС), так как в течении ряда лет этот сектор является единственным реально растущим рынком в развитых странах; поэтому включение ГАТС в систему правил мировой торговли представляет особый интерес для экономики этих государств.

Еще одной новеллой стало включение охраны прав интеллектуальной собственности в сферу деятельности обновленного ГАТТ. На Уругвайском раунде было достигнуто соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (ТАИС). Это было вызвано недостаточной защищенностью нематериальных ценностей в международной торговле.

В связи с окончательной реализацией внутреннего рынка ЕС с 1 января 1993 г., таможенная кодификация в рамках сообществ была в основном завершена. Однако сообществам удалось реализовать следующий шаг с помощью Таможенного кодекса ЕС, вступившего в силу с 1 января 1994 г., создать как цельную и законченную правовую систему таможенное право сообществ, которое непосредственно действует во всех странах-участницах. Разработка и принятие такого документа явилось последствием многолетнего и кропотливого труда.

Таможенный кодекс ЕС представляет собой основной нормативный акт в европейском таможенном праве; в таковом качестве он дополняется Постановлениями о порядке выполнения, издаваемыми как на уровне Союза, так и на уровне отдельных государств (см. п. 1 ст. 1 ТК ЕС). Сфера действия ТК ЕС включает в себя не только территорию стран Союза. Являясь на сегодняшний день наиболее совершенной и всеохватывающей кодификацией современного таможенного права, он оказывает сильное влияние на таможенное право многих государств мира, на проводящиеся реформы таможенного права (особенно в странах Средней и Восточной Европы).

Значение появления нормативного акта такого класса, как Таможенный кодекс ЕС, также и в том, что теперь для государств-членов ЕС перестала существовать потребность в национальных таможенных кодексах и уставах. Однако следует отметить, что в определенных случаях все же необходимо такое национальное регулирование вопросов, связанных с осуществлением таможенного контроля, которое бы выполняло функцию восполнения пробелов в ТК ЕС; на это указывают положения статей 10, 167, 217 (абз. 2), 229, 245 ТК ЕС.

До издания ТК ЕС инструкции по вопросам таможенного контроля распространялись при помощи огромного количества директив и постановлений. Принятие Таможенного кодекса, помимо всего прочего, имело своей целью сведение воедино этих инструкций ввиду требующейся реализации общего рынка. Авторы Кодекса пошли дальше — было предпринято все возможное, чтобы сделать содержание таможенного права сообществ более связным, восполнить и устранить имевшиеся пробелы. Так, например, ст. 76 ТК вводит общую для перевода во все таможенные процедуры систему упрощенных процедур для таможенной декларации. Другая статья, ст. 161 ТК, устраняет пробел в регулировании экспорта путем ввода процедуры экспорта в качестве таможенной процедуры³³.

В своих 253 статьях ТК содержит основополагающие принципы европейского таможенного права. Все детали и частные вопросы разъясняются в 915 статьях и 113 приложениях Постановлений о порядке выполнения ТК ЕС (далее — ПОВТК), которые для удобства их применения систематизированы подобно Кодексу. Помимо них, есть и другие источники таможенного права, применяемые вместе с Кодексом — они представляют собой правовые инструкции (этот термин широко используется западными правоведами), к которым Таможенный кодекс отсылает в сложных вопросах. Так, например, обстоятельства освобождения от пошлины содержатся в отдельном постановлении, отсылающем пользователя к ст. 184 ТК. Или, например, правила о происхождении товара для оговоренных по договору мер таможенных преференций необходимо искать в соответствующих соглашениях или протоколах соглашений, на что указывает ст. 27 ТК.

Нормы, содержащиеся в Таможенном кодексе и ПОВТК, можно разделить на три основные группы:

• общие нормы, имеющие значение для всего таможенного права сообществ;
• конституционное право, или т.н. «формальное таможенное право»;
• материальное таможенное право, во многом соприкасающееся с налоговым правом. Правовые нормы этой группы выстраиваются на уже готовой основе конституционного права³⁴.

Следует отметить, что в деле практического воплощения в жизнь принципов таможенного права Европейского Союза, ТК ЕС регулирует только отдельные области общего процессуального права в некоторых статьях; все недостающие принципы используются в соответствии с национальным процессуальным правом стран-участниц Союза. В отдельных случаях (ст. ст. 60 и 245 ТК) Кодекс напрямую отсылает к национальному процессуальному праву.

Степень необходимого дополнения национальным процессуальным правом таможенного права сообществ определяется в соответствии с судопроизводством Суда ЕС. В ходе своей деятельности Суд неоднократно принимал решения по административно-хозяйственным спорам и разработал собственные и достаточно специфические принципы регулирования подобных вопросов³⁵. В случае конфликта процессуальное право государства-участника отодвигается на задний план за общие процессуальные принципы права сообществ.

1. См.: Топорнин Б. Н. Европейское право: Учебник. М., 1998. С. 15. [↩]
2. См.: Нешатаева Т. Н. Международные организации и право. Новые тенденции в международно-правовом регулировании. М., 1998. С. 9. [↩]
3. См.: Топорнин Б. Н. Указ. соч. С. 27. [↩]
4. Достаточно отметить, что в десятку крупнейших внешнеторговых партнеров РФ во второй половине текущего десятилетия входят: по экспорту — Германия (2 место — 7,8%), Великобритания (6 место – 3,9%), Нидерланды (8 место – 3,7%), Италия (10 место – 3,5%); по импорту –Германия (2 место – 10,8%), Италия (6 место – 4,9%), Финляндия (7 место – 3,4%), Франция (8 место – 2,7%), Великобритания (9 место – 2,3%). См.: Russia: Foreign Economic Relations. Trends and Prospects. Quarterly Review. 1996, № 2. – M.: VNIKI, 1996; Бюллетень иностранной коммерческой информации 1998. № 23, 45. [↩]
5. См.: Топорнин Б. Н. Указ. соч. С. 7. [↩]
6. См.: Зивс С.Л. Источники права. М., 1981. С. 9. [↩]
7. См. Борисов К. Г. Международное таможенное право: Учебное пособие. М., 1997. С. 30-31. [↩]
8. Repertoire de la jurisprudence relative aux traites instituant les Communautes europeennes. Munchen, 1967, № 2736. [↩]
9. См.: Pescatore P. L’ordre juridique des Communautes europeennes. Etudes des sources du droit communautaire. Liege, 1975. P. 16. [↩]
10. Общая ассамблея была у сообществ с момента создания ЕЭС и Евратома. [↩]
11. По этому вопросу см. решение Суда ЕС по делу Van Gend en Loos, Case 26/62, [1963] European Court Reports 1. [↩]
12. См.: Молчанова Е. Р. Проблемы становления таможенного союза Европейского Сообщества (1958-1968 гг.)// Уч. зап. СПб филиала РТА, № 2, 1996. С. 134. [↩]
13. См.: Lehrbuch des Europaischen Zollrechts / hrsg. von Peter Witte; Hans-Michael Wolffgang. – 3. Aufl. Berlin, 1998. S. 28. [↩]
14. См.: Amtsmlatt der Europaischen Gemeinschaften, 1992, № C 191/1, а также Bundesgesetzblatt 1992 II, стр. 1253. [↩]
15. В соответствии с принципом ограниченного отдельного полномочия; также см. в этой связи ст. 235 ЕЭСД. [↩]
16. Многие авторы используют другой перевод этого термина – «регламент». [↩]
17. См.: Lehrbuch des Europaischen Zollrechts. S. 33. Также см. ч. 3 ст. 145 ЕЭСД. [↩]
18. Lehrbuch des Europaischen Zollrechts. S. 34. [↩]
19. См.: Хартли Т. К. Основы права Европейского Сообщества. М., 1998. С. 201. [↩]
20. Van Gend en Loos, Case 26/62, [1963] ECR 1. [↩]
21. Предметом спора был вопрос, обладает ли прямым действием ст. 12 ЕЭСД: «Государства-члены будут воздерживаться от введения в отношении друг друга новых таможенных пошлин на импорт и экспорт или равнозначных сборов и не будут увеличивать пошлины и сборы, которые они уже применяют в их взаимной торговле». [↩]
22. См.: Хартли Т. К. Указ. соч. С. 206. [↩]
23. Особенно относительно Высшего руководящего органа, чьи действия и решения зачастую критиковались за чрезмерное стремление к жесткому администрированию. [↩]
24. См., например: Zwartveld, Case C-2/88, [1990], ECR I-4405. [↩]
25. См.: Топорнин Б.Н. Указ. соч. С. 403. [↩]
26. См.: Хартли Т.К. Указ. соч. С. 172. [↩]
27. Суд даже признал их «интегральной частью права Сообщества». См.: Haegman v. Belgium, Case 181/73, [1974] ECR 449, (para. 5 of the judgement). [↩]
28. См.: Kupferberg, Case 104/81, [1982] ECR 3641. [↩]
29. См.: Там же, at paras. 17-18 of the judgement. [↩]
30. Ср.: Amtsmlatt der Europaischen Gemeinschaften, 1984, № L 126/1. [↩]
31. Официальное название – Совет таможенного сотрудничества. [↩]
32. См.: Amtsmlatt der Europaischen Gemeinschaften, 1975, № L 100/1. [↩]
33. См.: Шишков Ю. В. Общий рынок: надежды и действительность. М., 1972. С. 91. [↩]
34. См., например, раздел II ТК ЕС – основы взимания ввозных и вывозных пошлин. [↩]
35. См.: Wolff/Bachov/Stober. Verwaltungsrecht I. 10. Aufl. 1994. Para. 17, Rdnr. 12. [↩]